Жизнь, бывает разной...
... и не у всех она счастливая...
Привет, Гость
  Войти…
Регистрация
  Сообщества
Опросы
Тесты
  Фоторедактор
Интересы
Поиск пользователей
  Дуэли
Аватары
Гороскоп
  Кто, Где, Когда
Игры
В онлайне
  Позитивки
Online game О!
  Случайный дневник
BeOn
Ещё…↓вниз
Отключить дизайн


Зарегистрироваться

Логин:
Пароль:
   

Забыли пароль?


 
yes
Получи свой дневник!

Жизнь, бывает разной...Перейти на страницу: 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | следующуюСледующая »


Oki Soan...aka...Frana 
Запись только для зарегистрированных пользователей.
воскресенье, 2 декабря 2018 г.
Тест: Особенная [сборник] Мемуары... Oki Soan...aka...Frana 12:33:08
­Тест: Особенная [сборник]
Мемуары Ванитаса


Metric - Eclipse (All yours).


Луи де Сад: твой отец - чистокровный вампир - был хорошо знаком с семьёй де Сад, поэтому, когда тебе исполнилось около десяти, повёл тебя в их обитель, чтобы его замкнутая дочь расширила круг знакомств. Луи, весёлый мальчик с соблазнительным блеском золотистых глаз, почти сразу завоевал твоё внимание, однако ты себе в этом не признавалась. Крайне сдержанно поздоровалась с ним, в то время как он лучился вежливой улыбкой и проявлял все свои джентльменские качества, чтобы завлечь тебя в своё логово. Попытался играючи подарить поцелуй в тыльную сторону твоей ладони, но ты тут же выхватила свою конечность из чужой хватки, вызвав у него смешок - ты уже в раннем возрасте выработала в себе принцип не подпускать близко незнакомцев. Но, стоило твоему отцу покинуть детское общество, как юноша подшутил над тобой, как и над Архивистом:
- Ной, а ты знаешь, что (Твоё имя) - полукровка? - с хитром прищуром поинтересовался он у друга. - Люди держали тебя, чтобы съесть, а с учётом того, что (Твоё имя) относится к ним, тебе стоит быть поосторожней, пока она не проголодалась, ха-ха!
Смуглый мальчик стал отстаивать доброту людей, хотя после твоего хмурого взгляда начал неосознанно остерегать тебя, веря юноше. Ты же сжала кулаки, воспылав злостью от грубого упрёка: мало того, что над тобой издевались ровесники, так ещё и этот мальчишка начал. Без лишних церемоний ты подошла к нему походкой палача, схватила его за галстук и, придвинув к своему лицу его лик, прорычала ему в губы:
- А ты имеешь что-то против полукровок? Мы не виноваты, что родились не такими, как все! Ты очень низок, если смеешь смеяться над такими вещами!
Луи несколько опешил, потому что по своей озорливой натуре он любил подшучивать над другими и как максимум получал от того же Ноя игрушкой по лицу, в то время как ты уже была готова ринуться в бой. Но, несмотря на угрозу, его позабавило увиденное: ты наконец-то сняла камень с лица и проявила хоть какие-то эмоции. Брюнет примирительно поднял руки и сказал с лукавой улыбкой:
- Хорошо, больше не буду смеяться над тобой. Только не ешь меня.
Но ты, не оценив шутку, со всей силы повалила мальчишку на лопатки, оседлав его, и начала разъярённо пыхтеть. Луи удивлённо поднял брови, однако позже выражение его лица сменилось - просияло заинтересованностью­. Доселе он был готов признать, что ты занудная девица, которая только и умеет читать морали, но в твоём арсенале оказалась пара фокусов, которые впечатлили его. "А ты неплоха для полукровки", - оценивающе произнёс Луи, чем поверг тебя в предательское смущение. Но, вернув своему лицу прежнюю отстранённость, ты угрюмо сказала: "Если извинишься, я отпущу тебя". Юноша опешил, расценив твою просьбу как жестокую пытку; он ненавидел перед кем-то извиняться, но твой взгляд говорил красноречивей слов. Сквозь зубы недовольно пробубнил, не заглядывая тебе в глаза: "И... извини", почти выплюнув ненавистную фразу. Ты довольно хмыкнула, но, заглядевшись на его полусмущённое лицо, почему-то сама начала пылать ярче закатного солнца. Луи, из любопытства глянувший на тебя, интригующе повёл бровью, подмечая, что ты обладешь особой изюминкой, когда позволяешь себе краснеть.
- Как прелестно, - с иронией протянул он, скрывая благодатное удивление за завесой шутливости. - Ты умеешь смущаться.
Застигнутая врасплох, ты встала с него и поторопилась с гордо поднятой головой подальше удалиться от него. Луи ещё долго забавлялся твоей персоной, потому что ему было непривычно видеть столь серьёзного и молчаливого человека в нежном возрасте, ведь дети вокруг него всегда открыто выражали свои эмоции. Ты же походила на строгую учительницу, которую хотелось передразнивать, что, впрочем, так и было: часто изображал твою ровную походку, хмурое лицо и вечно насупленные брови, за что получал игрушкой в лицо - для приличия ты больше не распускала руки и отнимала собственность у Ноя, используя это как оружие. Луи находил тебя очаровательной в том, что ты начинаешь потихоньку открываться ему - даже твой гнев был по-своему милым. Ты же с тех пор пыталась избегать его, не понимая, почему твоё сердце так бесновалось при виде него. Временами тебе хотелось подойти к нему, схватить за шкирку этого вечно улыбающегося парня, который благодаря своим книгам понял проник в твою психологию, и спросить, что же с тобой происходит по его вине. Но гордость - прочный замок, поэтому ты оставалась на месте, предпочитая угрюмо фыркать на него.
Сблизил вас один случай: юноша заметил, что ты часто сталкиваешься с головными болями, чисто из любопытства узнал от твоего отца, что ты не питаешься какой-либо кровью. По его словам, ты не хочешь ранить свою человеческую мать, поэтому из уважения к ней никого не кусаешь и питаешься обычной едой. Однако недостаток крови сыграл с тобой злую шутку: ты часто слабела и, хватаясь за горло, ощущала помутнения в глазах. Как-то Луи проследил за тобой, когда ты в очередном приступе отделилась от Ноя и Доми, скрывшись в библиотеке де Садов, и, потирая саднящую шею, ждала спасение.
- Кто-то захотел крови? - деловито поинтересовался внук маркиза, облокотившись о дверной проём.
- Не твоё дело... - сдавленно выдавила ты, пытаясь отмахнуться от него, но уничтожающая изнутри жажда выдавала твои мучения.
- Не стоит так мучиться, - понимающе протянул Луи, присев возле тебя. - Ты можешь выпить моей крови.
На мгновение твои глаза посещает удивление, и твоя стойкость заметно рушится, когда ты замечаешь, что мальчик не шутит. Берёшь себя в руки и грубо бросаешь:
- Я не нуждаюсь в твоей помощи!
- Не будь дурой, - неожиданно серьёзно произнёс юноша, обхватив твоё лицо ладонями; ты стушевалась от подобной дерзости, а Луи, засмотревшись на тебя, вдруг лукаво улыбнулся, вспомнив о твоей слабости. - Неужели все полукровки такие глупые, раз готовы поставить свою жизнь под угрозу?
"Замолчи!", - ворчишь уязвлённо ты, почти выдахая в его губы, и под порывом прислоняешься к его шее, вонзая клыки. Луи сцепляет зубы, терпя боль, хотя со временем эта вечная спутница становится уже привычной и он находит в ней наслаждение; вы впервые сблизись, а его сердце предательски затрепетало. Ему почему-то польстила мысль, что отныне его кровь струится по твоим венам, а тебя данная мысль повергла в смутный восторг. Ты едва могла оторваться от неё, потому что кровь Луи была невероятна хороша. Он и не смел перечить тебе, будто был готов отдать всего себя на съедение, но ты сумела вовремя отстраниться от него. Красная и тяжело дышащая, ты отвернулась от него, стыдливо протирая трещины губ, в которых забилась влага. "Моя кровь хороша для полукровки, верно?", - ехидно спрашивает Луи, зная, что ответ будет положительным, поэтому ты напряжённо молчишь, ведь твои чувства всё равно сумели прочитать. Очнулась ты уже только тогда, когда почувствовала на запястье лёгкий укол.
- Кровь за кровь, - приторно шепчет брюнет, ласково слизывая с крохотных дырочек струйку крови, заставляя тебя сжать кулак.
- Я не разрешала! - чопорно отозвалась ты, свонравно поджав губы, однако где-то в глубине души ты готова была взлететь на небо от того, как аккуратно входили его клыки; сама ты с непривычки жмурила глаза и тихо млела, покрываясь красными пятнами.
- А это плата за то, что ты чуть не убила меня. Твой отец был бы в шоке, если бы узнал, что его сдержанная дочурка осушила внука Безликого, - со смешком сказал он, вынудив тебя покориться сквозь плотно сжатый от гнева рот. - Знаешь, моя сестра Вероника часто говорила, что у полукровок отвратительные вкус и запах. Но ты - исключение: ты пахнешь цветами, а кровь у тебя высшего сорта, - задумчиво сказала брюнет, прюхиваясь к твоей коже, пока ты не вырвала руку.
С того момента лёд в твоих глазах треснул, истекая талой тёплой водой в его ласковые тополино-тонкие пальцы. Стена рухнула, открывая настоящую тебя, и ты, вопреки отшлифованной выдержке, наивно шла на зов юноши. Он разрешал тебе пить свою кровь, однако зачастую предлагал её сам; ты стеснялась осведомить его о своём голоде, но красноречиво намекала своим взглядом, прикованным к жилке на его шее, на что он с напускной смиренностью говорил: "Ну, ничего с тобой не поделаешь" и угощал тебя своей кровью. Со временем ваши отлучения от друзей, чтобы наедине испить крови друг друга в библиотеке, стали некой традицией и... своеобразными свиданиями для тебя. Ты не показывала виду, что дрожишь от предвкушения, когда вы оставались в полумраке комнаты и медленно двигались к друг другу, но Луи чувствовал твоё волнение и радовался этому, пусть и не спешил отвечать взаимностью из желания закрепить твои чувства, в которых ты ещё сомневалась. Пожалуй, собственную детскую влюблённость осознал, когда ты впервые хихикнула при нём, стоило маркизу де Сад ворваться в вашу обитель в поиске потерянных проказников; Луи прикрыл твой рот ладонью и так вы, прижатые к друг другу замёрзшими голубями, не смели издавать звуков, пока вампир мелькал тенью перед вами. Ощутил резкий скачок в сердце, на который он улыбнулся, а ты убедилась в своей симпатии, когда осознала, что он даёт кровь только тебе, а не сестре или Ною, который упорно склонял его к этому.
Однако со временем он всё чаще начал глядеть вдаль, отстраняться от тебя, укрощая твой пыл холодностью, углубляться в чтении странных книг и уже без прежнего энтузиазма давал тебе свою кровь, не прося взамен твою. Порой тебе хотелось напомнить о плате, но ты понимала, что ему вовсе не до шуток. Луи замкнулся в себе, стал совсем далёким и недосягаемым, что ты просто боялась подойти к нему, ведь он даже больше не приглашал тебя в библиотеку - ваше общее место, предпочитая находиться там в одиночестве. Доми часто уводила тебя за руку поиграть с ними, чтобы оставить в покое отныне вечно задумчивого Луи, но однажды ты просто не выдержала; тряхнула его за плечи и потребовала от него ответы на свои вопросы. "Что с тобой случилось? Что я сделала не так? И что мне сделать, чтобы мы снова начали общаться как прежде?". Юноша криво улыбнулся, горестно ответив в мыслях: "Убей меня", но сам ответил с натянутой улыбкой: "Ничего, (Твоё имя). Лучше поиграй с Доми и Ноем, они наверняка огорчаются, что ты проводишь больше времени со мной, а не с ними". И так и оставил тебя одну в коридоре - опустошённую, убитую, погружённую в агонию.
Луи хотелось верить, что ты выносливая натура, которой хватит характера влачить на своих плечах тяжкий груз будущей потери и стать примером его сестре, которая поможет тебе выйти сухой из воды. Однако он слишком доверял своим ошибочным суждениям; ты узнала о его Проклятии чисто случайно, подслушав разговор маркиза и своего отца, и тогда внутри тебя что-то мучительно лопнуло. Ты бежала с мутящими взор слезами, догнав блуждающего, как потерянный призрак, Луи в комнате и обхватила его стан руками со спины. Юноша удивлённо пошатнулся, и ответом на немой вопрос послужило мрачное:
- Почему ты не сказал о Проклятии?
Луи округлил глаза; он не ожидал, что его тайна так быстро раскроется. Ему хотелось расплакаться. Как ребёнку, у которого отняли его чудесный песчаный замок. Как влюблённому подростку, впервые столкнувшемуся с отказом. Как взрослому, который ощутил бренность бытия. Но он лишь криво ухмльнулся и бесцвестно сказал сделавшимся формальдегидным голосом:
- Тебе уже сказали о нём? Ну и отлично. Всё равно я уже не могу это контролировать.
- Мне плевать! Я люблю тебя и с Проклятием. Оно не изменило тебя. Ты - это всё ещё ты. Ты всё тот же Луи, который дорог мне, Доминик и Ною, - безотчётно шептала ты, вынуждая его сердце жалостливо сжиматься.
- У тебя ужасный вкус, - оскалился темноволосый, пытаясь отвергнуть тебя, но сопротивления оказались бесполезны во взаимной любви.
Ты намертво впилась в него, как маленький неопытный дракон с городских окран, который трепетно берёг свои немудренные сокровища, закрывая их собственным телом и сильнее всего на свете страшась узнать, что их кто-то заберёт. Луи хотелось бы в последний раз прижаться в ответ, но расстояние являлось спасением. Он негрубо убрал твои руки и, повернувшись к тебе лицом, сказал с фальшивой улыбкой: "Можешь выпить напоследок моей крови. Я ведь знаю, что ты любишь её. Будет грустно, если она будет просто литься без дела". Тебя напугали его жестокие слова и тогда ты повиновалась единственному порыву в тот момент: со страстью прижала его к себе и поцеловала в губы. Луи ошеломлённо попятился назад, но ты крепко держала его в своих руках, глотая солёные слёзы. Свои и его. Он, поверженный ответными чувствами, тоже зарыдал от того, что это станет последним вашим соединением. А дальше всё стало как в тумане: на его пальцах отрасли длинные чёрные когти, глаза обрели угрожающий алый оттенок, а сам он почти утробно, но ещё осознанно прорычал: "Прости...". Неосуществлённый замах прервался постукиванием отрубленной головы по кафелю. Ты, заляпанная кляксами крови, так и упала на колени, обнимая остывший труп возлюбленного. Крик, покачнувший пространство, вынудил тебя потерять сознание. Ты помнила только о том, что твой отец нёс тебя на руках домой, а ты, плохо соображая, алчно слизывала с ладони кровь Луи, отчаянно представляя его себе рядом.
С тех самых пор ты больше никого не подпускала к себе из мужчин, оставаясь верной лишь Луи. Постоянно возведённый взгляд к небу, тяжёлые вздохи и Доминик, утешающе кладящая подбородок на твоё плечо - это всё, что осталось тебе на память о любимом. И ты, прижимающая к сердцу невидимые осколки воспоминаний, улыбалась сквозь слёзы, стараясь жить ради него.

Доминик де Сад: ты была знакома с ней, как и с Луи, с самого детства. Юноша часто шутил по поводу того, что ты, как полукровка, поедаешь вампиров, поэтому девочка относилась к тебе настороженно и остерегалась, зачастую прячась за спиной брата-болтуна. На весь этот фарс ты раздражённо закатывала глаза и махала рукой на Луи, стараясь не обращать внимания на его глупые байки. Доминик же, вопреки страху, на подсознательном уровне тянулась к тебе, как к любопытной личности: втайне от Луи скрывалась за шкафами и креслами, когда ты, усаживаясь на диван в их поместье в ожидании её брата, спокойно перелистывала сухие страницы книги. Пыталась узреть в тебе потенциальную опасность, но, несмотря на воспоминания о кошмарных словах родственника, не могла смотреть на тебя, как на врага. Как-то, преодолев свою боязнь, робко подошла к твоей персоне, вздрогнула, когда ты обратила на её осторожные шаги внимание, и, неловко теребя пальцы и складки платья, приглушённо пропищала: "А ты п-правда не съешь меня?". Если первое время ты не была расположена к девочке из-за её стереотипного отношения к полукровкам, что ты принимала за грубость, то после столь невинного вопроса лёд в тебе неожиданно треснул, позволив водам благосклонности свободно расплыться и омыть твоё сердце-замок, к которому темноволосая нашла затерянный ключ своим трогательным и забавным вопросом, на который ты не могла злиться. Ты объяснила Доми, что не всё то правда, что вылетает с уст её брата, поэтому развеяла сомнения пугливой девочки, заручившись её благодатным мнением о тебе.
С тех пор она более решительно подсаживалась к тебе, расспрашивая о твоих предпочтениях в книгах и добавляя, что у вас с Луи схожие интересы. Вы чаще стали проводить время вместе и Доми отмечала, что ты на самом деле не такая уж и устрашающая личность и что твой холодный взгляд может очаровательно теплеть, стоит проявить к тебе доброту. Вопреки своему нежному возрасту, прекрасно понимала твоё состояние, когда внимала рассказам о полукровках, которых все презирали, и проявляла к тебе сострадание, которое окончательно растопило твою крепость. Вы обе видели в друг друге лучших подруг, с которой можно поделиться переживаниями и планами на будущее.
- (Твоё имя), когда ты выйдешь замуж за Луи, мы сможем стать настоящими сёстрами, потому что у нас будет одна фамилия, - востороженно прощебетала Доминик, однако через некоторое время она осеклась, углубившись в свои романтические миражы. - Ну... до той поры времени, п-пока я не стану н-невестой Ноя... - застенчиво прошептала девочка, сминая алеющие щёки, точно сдобный пирог.
- О чём ты, Доми? - ты ошалело захлопала ресницами на её слова о твоей свадьбе с ненавистным в тот момент мальчишкой, однако кожа всё равно предательски побагровела. - Я вообще не хочу замуж. Тем более за твоего брата! К тому же он ведь чистокровный вампир, я ему не пара... - ты не заметила, как заговорила поникшим голосом, но тут же поправилась, чтобы не обнажить свои чувства к нему: - Так что мы не созданы друг для друга. Лучше, когда я вырасту, я посвящу свою жизнь... работе! Да, именно ей.
- Ха-ха, ты говоришь прямо как Вероника, - хихикнула девочка, сменив веселье на серьёзность, по-прежнему мягко улыбаясь. - Но я точно знаю, что вы оба неравнодушны к друг другу. И знай, что я не против вашего союза. Я бы... очень хотела стать подругой невесты на вашей свадьбе.
Доминик будто видела тебя изнутри своим проницательным взглядом, от чего ты ощущала себя беззащитной, нагой; поначалу ты уныло молчала, страшась признаться ей, что это правда, но затем нашла в себе силы перевести тему словами: "А ты уверена, что Ной сможет понять твои намерения? По-моему, он в этом деле - полный дилетант".
После гибели Луи ты опустела: в душе ты испытала чувство, словно в тебя на ходу врезался бронепоезд и размазал твои мозги по несуществующим путям, и Доми, наблюдающая за этим, зеркально переживала твои эмоции. Ей впервые довелось увидеть, как твоя каменная маска надтреснула, точно хрупкий сучок, и ты обратилась в живой труп, чьи эмоции увядали с каждым днём забытыми цветами. Девочка переживала потрясение от того, как за несколько дней ты едва ли не обратилась в осунувшуюся старуху, пережившую каждую горесть судьбы. Ей тоже было невыразимо больно от потери брата, поэтому она решила перенять его черты характера, чтобы быть самой себе, тебе и Ною живым напоминанием о дорогом вам человеке. За несколько лет Доминик отшлифовала свой характер так, что ты спокойно видела в ней любимого Луи, а порой сказочная галлюцинация задерживалась, принуждая тебя неосознанно поддаваться непривычным чувствам и в сердцах прижиматься к девушке, которая убаюкивающе гладила тебя по волосам, приговаривая: "Не плачь, mon cheri, иначе мой брат расстроится из-за тебя". Говорила она всегда томно и одновременно умиротворённо, как Луи, что мгновенно остужало твои страдания и ты засыпала в её горячих объятиях, представляя себе возлюбленного. Доминик счастлива уже от одной мысли, что ты ей удаётся удачно имитировать брата, позволяя тебе на миг быть радостной. Несмотря на то, что ты старше, девушка чувствует себя гораздо взрослее, потому что ты переносила потерю тяжелее, вынуждая её преждевременно взять на себя ответственность за твою персону. Заботится о тебе, как о своём дитя, порой сильно надавливая опекой. Преследует тебя, как Ноя, желая удовлетворить все твои прихоти, о которых ты умалчиваешь. Видит тебя насквозь, подобно своему брату, поэтому улавливает любое твоё настроение, в особенности голод.
- Сегодня ты бледнее чем обычно, дорогая. Опять ничего не ела? - склонив голову набок, промолвила материнским тоном темноволосая.
- Не беспокойся так обо мне, Доми, я не голодна, - лениво отмахнулась ты, отворачивая голову, чтобы она не заметила твои поалевшие от лжи щёки; де Сад, игриво хохотнув, властно повернула твой лик обратно, обхватив пальцами твои скулы.
- Mon amigo, - кокетливо начала она, нежно глядя в твои затуманенные очи, в то время как ты потеряла ухающее сердце от этого внутривенного взгляда из-под пышных ресниц-опахал, - такой прекрасный цветок, как ты, не должен скоротечно вянуть только из-за своей упрямости. Ты всегда можешь обратиться ко мне, если проголодаешься. Только хорошо попроси меня.
- А без этого никак нельзя? - устало протянула ты, смиряясь с её настойчивостью, но не до конца принимая жажду девушки слушать твои мольбы. И всё же от этой странности хотелось выть влюблённо-тоскливым­ псом, пока ностальгия пульсировала в венах и мелькала перед глазами, вынуждая везде видеть облик Луи. На минуту тебе захотелось прижаться к ней и никогда не отпускать, что Доми и прочитала в твоих глазах; она широко улыбнулась, призывая тебя не стесняться поддаваться порывам, но ты поджала губы, выражая пропавший настрой.
- Прости, mon cheri, но ты слишком очаровательна, когда нуждаешься в помощи, - Доминик шаловливо повела плечами, не скрывая за притворной невинностью искреннюю жажду садистски полюбоваться твоей зависимостью от её крови.
Какое-то время колеблешься, изображая обиду на Доминик, а затем, понимая, что жажда всё сильнее царапает горло, сипло и пристыженно шепчешь: "Хочу...". Брюнетка смеётся, говоря, что ты так и не научилась хорошо просить, но всё же подставляет горло несдержанному укусу. Приглаживая твои пряди, одобряя вырвавшиеся наружу инстинкты, она лишь напоследок проговаривает: "Пей сколько хочешь, дорогая, но только не забывай о Ное - оставь ему хоть капельку".
С детства, скромно прячась за книжными стеллажами, с придыханием наблюдала за тем, как ты пьёшь кровь брата, как между вами тянется невидимая нить особой близости, поэтому, вдохновившись, взяла пример с ваших отношений, кусая Архивиста и позволяя ему взамен брать свою кровь. Также, зная твоё нежелание питаться человеческой, взяла пример с Луи, считая своей обязанностью подкармливать тебя собственной. Чувствует, как сближается и с тобой, поэтому данный процесс для неё как сласть на губах. Твою взамен не требует, говоря, что ты и без того худая, однако не может отказать себе в удовольствии напугать тебя лёгкими покусываниями плеча, стоит тебе повернуться к ней спиной. Окружающих ваши чересчур тесные отношения настораживают, ведь Доминик любит близкий контакт, а с её дорогой подругой он усилился: она то и дело приобнимает тебя за талию, шепчет что-то на ухо, от чего ты краснеешь, проводит языком вдоль шеи, дразня шутливым намерением укусить, часто уводит тебя танцевать и уверенно зовёт своей, когда за тобой пытаются ухаживать юноши. Со стороны можно подумать, что она защищает тебя из-за брата, но на самом деле Доминик и вправду ревнует тебя. Не видит среди сливок достойных претендентов, поэтому считает своим долгом назойливо отгородить тебя от ненужного внимания.

Вероника де Сад: некоторое время скрывалась, узнав, что в их поместье всё чаще будет гостить какая-то незнакомка. Вероника не особо любит бессмысленные встречи с чужаками, поэтому предпочитала уединяться в своей комнате. Но однажды ей пришлось выйти из своего укрытия, в то время как вы с Доминик болтали на диване; девочка покинула насиженное место, чтобы угостить тебя чаем, а ты послушно ждала её, не замечая, как позади движется незнакомая фигура, с презрительным видом обнюхивающая территорию. Уже потом ты услышала протяжное и брезгливое: "Фу! Здесь пахнет человеком. Почему в нашем доме витает такой мерзкий смрад?". Ты, не привыкнув получать оскорбления, обернулась, бросив на де Сад, которая с показным раздражением размахивала веером воздух вокруг себя, вызывающий взгляд. Вероника пошире приоткрыла глаза, обличая сдержанный интерес, художественно подняла светлые, как перо луня, брови, и высокомерно разглядела сверху вниз незнакомку, в отравщении морща аристократично прямой нос.
- Какое безобразие, - меланхолично протянула она, изучая черты твоего лица. - Это от тебя так странно пахнет: наполовину отвратительным человеком и вампиром? Ты явно не чистокровная.
- И что с того? - хмуро вопросила ты, обмениваясь с ней задиристыми взорами. - Тебе претит моё присутствие здесь?
- Это вполне естественно, потому что я не выношу, когда в моих покоях так гадко смердит - это оскорбляет моё чуткое обоняние, - высокомерно задрав подбородок, холодно сказала девушка, что до глубины души задело тебя - вечно презираемую за свою природу.
- С учётом того, что ты, несмотря на свою чистокровность, тоже не благоухаешь цветочным полем, тебе стоит самой на время покинуть поместье и проветриться, чтобы в твоём поместье перестало разить мусором, - не менее ледяным тоном бросила ты, желая в отместку обидеть вампиршу, что тебе и удалось: Вероника помрачнела от подобной дерзости и вместе с этим ощутила толику азарта.
- Ты посмела назвать меня "мусором", жалкий получеловек? - альбиноска угрожающе нависла над тобой, приставив веер к твоему горлу, словно нож. - Как у тебя вообще хватило смелости, ничтожество? Я ведь запросто могу разделаться с тобой.
- Даже если и так, я не позволю тебе унижать меня из-за того, что я родилась не такой, как все, - смело фыркнула ты ей в лицо, призывая девушку к действиям.
- Тогда ты поплатишься за свою дерзость! - Вероника приняла боевую стойку, добавив с напускным сожалением: - Правда, было бы лучше, если бы я прикончила тебя на глазах у своей милой сестрёнки, но буду довольствоваться тем, что есть.
Девушка уверенно очертила в воздухе ровную боковую линию веером, надеясь сделать идеальный надрез на твоей трахеи, но ты успела выгнуться дугой, избежав атаки. Её медовые глаза огорошенно сузились. Она не ожидала, что твоё субтильное тело способно продемонстрировать признаки впечатляющей акробатики. Её самоуверенная бравада сошла на нет, когда ты выбила из её рук оружие, высоко задрав ногу так, что носок задел веер, который ныне описывал причудливые перевороты и с шумом рухнул на пол. В хмуром выражении лица Вероники появилось легко читаемое опасение. Девушка едва успела отреагировать на твой резкий выпад, паралелльно отметив про себя, что для нечистокровной ты весьма быстрая. Или ты действовала так только под аффектом злости? В любом случае, де Сад впечатлило увиденное, поэтому, бросив с сытой ухмылкой: "Полукровки несомненно отвратительны, но ты, похоже, являешься неплохим исключением. Однако не надейся на моё полное снисхождение", она сделала несколько прыжков назад и стремительно скрылась из виду, наслаждаясь со стороны твоим недоумением.
Ты не сказала пришедшей Доминик о том, что произошло между тобой и её сестрой, боясь пошатнуть их отношения. Вероника же с той поры начала смотреть на тебя по-другому: без былой надменности, путь она и продолжала кривить лицо от твоего запаха. Несмотря {censored} слова, девушка всё же, к своему раздражению, сумела пропитаться к тебе толикой уважения; не каждый день её удивляют полукровки, способные противостоять чистым аристократам. Как бы она того ни хотела, но снисхождения от неё ты всё-таки добилась: она больше не может смотреть на тебя с ненавистью, видит в тебе почти равную, если бы не твоя испорченная кровь, поэтому изредка ловит себя на мысли, что хотела бы прибрать в свои руки столь ценный экспонат, вытащив тебя из силков сестры - всё самое лучшее должно доставаться Веронике. Своё желание наладить с тобой контакт упрямо не показывает, поэтому, поддерживая свой статус, при встрече бросает в твой адрес колко-ядовитые фразы, но более сдержанно, не нарываясь на очередной бой, пусть она была бы и рада ещё раз поглядеть на твои эмоции - в этом ей мешает семья, проявляющая к тебе лояльность.
Со временем неизбежно привыкнет к твоему частому присутствию в поместье, ведь ты дорогая подруга Доминик. Начнёт всё меньше придираться к твоей "вони", но не оставит без внимания твоё отношение к людям, невзирая на то, что ты сама являешься их частью. Вероника считает, что, несмотря на свою природу, раз ты удосужилась общения с их величественной семьёй, то должна хотя бы попытаться поддержать видимость своей незаинтересованност­и ими." Дорогуша, будь так любезна прекратить общение с грязными людьми - из-за этого твой человеческий запах усиливается, что наносит позорное клеймо нашей семье", - холодно произносит девушка, проходя мимо тебя, прикрывая веером пунцовое лицо, имеющее все задатки нетипичной заинтересованности тобой.
Вероника стыдится того, что ты ей симпатична, как личность, с которой бы она хотела коротать свободное время: ты не подпускаешь к себе мужчин, как и она, что льстит ей, умело держишь себя в обществе и обладаешь силой, которая может сравниться с её - всё это заставляет трепетать девушку, которая держит подле себя только достойных персон. Пожалуй, даже печалится от того, что не может подойти к тебе из-за своего статуса - если кто увидит знаменитую Веронику в обществе мерзких полукровок, она тут же потеряет авторитет среди вампиров. Втайне наслаждается временами, когда ты гостишь в доме де Сад, ведь тогда, пользуясь возможностью, когда Доми отлучается за пряностями для чая, можно сделать вид, что она просто проходит мимо и со скуки интересуется твоей необычной жизнью. Однако Веронику напрягает, что ты не торопишься ответить ей взаимностью на внимание; какая наглость! - она проявляет к тебе благосклонность, сравнимую лишь с ценностью сокровищ, а ты смеешь воротить нос из-за её двойственности, которую она проявляет среди сливок общества, не замечая тебя. Девушка не станет долго терпеть твою своенравность, поэтому, если ты не поспешишь смягчиться к ней, то навсегда обретёшь врага в её лице.

Ванитас: Леди, не желаете цветочек? Он очень подойдёт Вашим прелестным глазам, - пустился во флирт молодой человек, стоило в его поле зрения появиться ещё одной красавице, которой он временно увлёкся. Ты фыркнула, небрежно оттолкнув от своего лица украденную с вазы бордовую розу, демонстрируя нежелание вступать с ним в мимолётные заигрывания, на что Ванитас обвёл тебя сначала изумлённым взглядом, а затем - заинтригованным.
Парню ты показалась занятным экспонатом: полукровка с силой чистокровных, которая проявлялась во время злости, и неприступная стена, так напоминающая ему строгую Жанну. Часто сравнивал вас первое время, когда его чувства к Ведьме ещё не прогрессировали, метаясь между вами. В итоге, несмотря на тирады Ноя о верности одной женщине, успевал вам обеим уделять внимание. Даже загорелся странной мечтой получить ещё и метку обладания от твоей персоны, без промедлений начал со страстью предлагать тебе свою кровь, мол, ему интересно узнать, какого ощущать укусы полукровок, да и принадлежать сразу двум леди было бы любопытно. Ной, к слову, узнав от тебя об этой выходке, обиженно сообщил: "Я так расстроен, (Твоё имя)! Сначала он позволяет Жанне кусать себя, а теперь ещё и тебе предлагает свою наверняка вкусную, как Тартатен, кровь. Когда же я попробую её на вкус?". Один раз ты уже дала ему отказ, ссылаясь на принципы не пить человеческую кровь, но парня это только раззадорило.
- Ты правда ещё не пробовала человека? - томно спросит он, играя бровями, а затем весь засияет от счастья. - Тогда давай я буду первым! Позволь мне лишить твои чудесные клыки невинности!
Ты давала прямые отказы на его сумасшедшие просьбы, однажды мрачно сказав, что у тебя уже есть человек, которым ты хочешь обладать. Ванитас заметил печальный блеск в твоих глазах, говорящий о честности, и это озадачило его, одновременно пробудив ещё один интерес. С тех пор стал часто подлавливать тебя в укромных уголках, зажимая между собой и стеной; ты упирала руки в его грудь, пытаясь оттолкнуть, но Ванитас лишь теснее прижимался к твоему телу, вынуждая твои зубы агрессивно скрипеть.
- Пусти меня, наглец, - угрюмо прошипела ты.
- Конечно, слово леди - закон для меня, - синевласый приложил ладонь к сердцу, обозначая свои джентльменские манеры, однако, помедлив, он добавил, состроив жуткую гримасу, как у серийного маньяка-садиста: - Но у меня есть одно условие.
Ты с видом злобной фурии приготовилась услышать что угодно: от неприличных предложений до нелепых, но услышанное поразило тебя.
- Расскажи мне, что такое любовь, - на полном серьёзе попросил Ванитас, вынудив тебя поперхнуться, недоверчиво покоситься на него, а позже и облегчённо выдохнуть, где-то на задворках разума подмечая, что твоё желание растоптать его уменьшилось.
Ради своей же безопасности неохотно осведомляла его об этих делах, не приводя в пример собственные любовные неудачи. Однако, вопреки твоей скрытности, Ванитас читал твои эмоции, как открытую книгу. Наконец-то понял, что твоё сердце действительно закрыто для других, поэтому перестал докучать. Кроме того, Жанну он выделяет всё же больше: Ведьма умеет очаровательно смущаться, строя из себя возбуждающую беспомощность, а ты готова всегда воинственно отстаивать свою честь и смутить тебя представляется сложным делом - ты словно высечена из безэмоционального воска. Впрочем, даже если бы он сильно постарался, то рядом с тобой всегда ошивается Доминик, охраняющая цербером твои чувства. Ванитас любит получать соответствующие реакции на свои забавы, но, не найдя в тебе должное, довольно быстро потеряет интерес к твоей личности, поставив тебя в уровень просветлённого в любовных делах приятеля, к которому можно обратиться за советом.

Роланд Фортис: Ах, Боже! - это были первые слова охотника, насквозь пропитанные первобытным восторгом, стоило ему наткнуться на твою персону по приказу Оливьеро. - Неужели ты действительно полукровка? Внеземная красота такой девы могла бы сравниться только с безупречностью чистокровных вампиров!
Роланд, вопреки твоему настороженному настрою и позой готового ринуться в бой леопарда, продолжал обсыпать тебя, как щедрым дождём, сентиментальными комплиментами. Громкий удар сердца в твоей груди, и ты, обескураженная восхищением врага, на миг опускаешь шпагу, пытаясь приструнить бешено пляшущий чечётку в висках и запястьях пульс. "Ты это серьёзно, парень?", - пролетело в корне твоего мозга, который переживал пещерное ошеломление, оцепенившее конечности, налитые хрупким паралоном. "Или он так пытается отвлечь моё внимание? Да, полукровки слабее обычных вампиров, но я не собираюсь уступать ему, пусть даже не надеется", - вернув трезвость разуму, твёрдо сказала ты самой себе, вновь войдя в режим растущего берсерка. Твой противник тоже не отставал; его малахитовые глаза всё ещё поблёскивали, как крохотные льдинки на безжалостном солнце, но со временем зелень начали темнеть, словно увядая под натиском холодов, обличая серьёзную решимость атаковать до последнего вздоха.
- Что ж, тогда я просто обязан напоследок впечатлить тебя, красавица! - с энтузиазмом пропел блондин, достав огромный клинок за спиной.
Ты не успела прийти в себя, как тебя поразили мощной атакой; кончик холодного оружия прошиб где-то в области печени, вынудив тебя пасть на колени, спрятав глубокий порез за ладонью. Оппонент, несмотря на кажущиеся простоту и невинность, двигался быстро, как пучок молнии, и был беспощаден, как кобра перед финальным броском на наглеца, который посмел вторгнуться в её королевские покои. Сцепив нить зубов, ты, превозмогая жалящую боль, встала на ноги и отпрыгнула назад, совершив в воздухе сальто, позволив Роланду, легкомысленно залюбовавшемуся на твою грацию, создать свист в рассечённом ветре. "Какая ты гибкая! Просто поразительно!", - безотчётно лепетал он, попутно пытаясь подловить тебя клинком, пока ты ловко уворачивалась. С каждой секундой, уступая измотанности, ты подмечала, что молодой человек просто невероятен: продолжает так странно нахваливать тебя, вводя в немой ступор, и спокойно сражается, преисполненный через край энергией, чей запас, по всей видимости, никогда не истончался. Краски вокруг сгущались, подобно тому, как твою душу укрывала тяжесть смирения перед неизбежностью; какие бы чудеса акробатики ты ни проявляла, уклоняясь от серии ударов, но усталость наливала свинец в колени, которые подгибались при каждом шаге. Ловить морозный воздух, который стеснял грудь, не пуская в бункер необходимый кислород, стало невыносимо. Потерявшись на мгновение в своих ощущениях, ты пропустила следующее нападение, позволив клинку Роланда пройтись по твоей груди. Взвыв раненным зверем, ты повалилась на колени; повреждённое место жутко болело, распространяя всполохи жжения на всю грудную клетку. Чудилось, что ты обратилась в какой-то испорченный механизм, который было бесполезно восстанавливать. Фортис возвысился над тобой, смотря с неким сочувствием на твой лик, обезображенный страдальческой гримасой. Служба охотника поручала убивать без сожалений вампиров, поэтому он уверенно поднял над своей головой оружие, намереваясь обезглавить тебя.
- Доми... Ной... - шептала ты хриплым голосом имена дорогих людей, готовясь в последний раз сомкнуть глаза и больше никогда не проснуться, не увидеть их, как...
- Ты сказала "Ной"?! - возбуждённо спросил у тебя Роланд, бросив оружие, и, рухнув на колени возле твоего почти бездыханного тела, заключил твою ладонь в свои; ты ошашело, вопреки надвигающейся тьме, начала часто и неверяще моргать, видя сквозь ядовито-зелёные пятна размытый образ блондина и явственно ощущая жар, истезающий его кожу даже сквозь плотную ткань перчаток. - Ты знаешь этого вампира? Он ведь мой друг!
- Д... друг...? - ты мотала головой, ощущая себя так, будто туда засыпали цемент и тебе теперь пришлось мотылять ею болванчиком во все стороны, чтобы избавиться от её комков через уши, что с трудом просачивали в себя посторонние звуки.
- Друзья Ноя - и мои друзья тоже! - радостно сказал парень, забыв о том, что у тебя серьёзная рана; в порыве эмоций Фортис дёрнулся, вынудив зашевелиться и полумёртвую тебя, создав в твоём воображении представление о том, как у тебя завертелись все органы. - Ах, это просто Божий подарок! Я так не хотел убивать тебя! Мне кажется, своей красотой ты запала мне прямо в душу! - слёзно признался Фортис, вытирая из своей сентиментальности перламутровую влагу в уголках выразительных глаз, прикладывая ладони лодочкой к лихорадочно прыгающему сердцу. Он хотел было предложить и тебе прикоснуться к трепещущему месту, однако после исчезновения мутящей жидкости обеспокоенно заметил, как ты тяжело дышишь, глотая пузырящуюся в гортани кровь. - Я должен спасти тебя любой ценой!
Ни на минуту не растерявшись, Роланд расстегнул пуговицы на воротнике и отодвинул его в сторону, обнажив лебединую шею. Жилка трепетала рядом с трахеей, заставляя твои ноздри алчно расширяться, пробуя обонянием вкус будущего завтрака. Ты лениво, словно отгоняя с век тяжёлого зверя, распахнула глаза, моргнула несколько раз, а затем, когда изображение стало более чётким, уже без осложнений широко-широко открыла их, глядя на человека, который переполнялся решительностью, как на последнего безумца.
- Ч-что...? - только и сумела пробормотать твоя глубоко шокированная персона. Найдя в себе частичку силы, ты приподнялась на локтях, услышав вымученный скрип костей, и ещё раз внимательней вгляделась в просветлённый лик блондина, чувствуя себя так, будто ты попала в какой-то паралелльный мир, сводящий с ума своих приземлённых новичков-скептиков.­ - Ты... серьёзно? - каждое слово вылетало с трудом, словно ты прожёвывала толстую бумагу, неряшливо бросая влажные комки на рыхлый снег. - Ты правда... хочешь пожертвовать свою кровь в-вампиру? Ты же... охотник. Это просто сумасшествие.
- Верь мне, прекрасная мадемуазель, - вкрадчиво повторил от всего сердца Роланд, на чьих щеках выступил бледноватый румянец; ты, по-прежнему видя подвох в ситуации, сочла это проделками морозной погоды. - Я покорён тобой, поэтому так хочу помочь тебе. А ещё я должен порадовать своего дорогого друга Ноя, который огорчится, если Господь заберёт тебя раньше времени.
"Это какой-то... бред", - пронеслось у тебя в мыслях. Но, несмотря на головокружение от происходящего, ты всё же решила, что умирать тебе ещё рано, а значит, стоит воспользоваться возможностью. Однако внутренние барьеры, прежде не вкушавшие кровь живого человека, заставляли тебя колебаться. Ты с испугом размышляла о том, чем обернётся твой первый опыт, страшилась этой неизвестности, затягивающий в вязкий мрак. "Кто не рискует - тот не пьёт", - с этими словами, звучавшими эхом в черепном ларце, ты решилась на отчаянный шаг, когда жизнь начала скоротечно утекать, пробуждая в тебе чувство срочности и безрассудности. Ты приникла раскрытым ртом к шее молодого человека, уверенно вонзив в его нежную кожу, как у младенца, острые клыки. Фортис даже не пискнул; лишь беззвучно терпел недолговременную пытку, крепко зажимая веки и ощущая какое-то странное накатывающее вдохновение, пока ты наполнялась его влагой. Как бы там не было с твоими вкусовыми предпочтениями, но добровольно отданная кровь, подобно эликсиру, восполнила тебя новой силой, позволив ранам срастись. Опыт не потерпел крах, к твоей безграничной радости, и ты с трепетом вбирала в себя приятный ток по венам. Охотнику не пришлось мучиться с твоей жаждой, которую ты смогла спокойно обуздать, поэтому по окончанию операции он даже не ощутил истощение. Охотно глотая воздух, как заново родившаяся, ты всё с тем же изумлением смотрела на довольного парня, похожего на безумца. Однако, потирая рукой горло, ты понимала, что была обязана ему хотя бы простой благодарностью, пусть в макушке всё ещё и витали мысли о том, что всё это - дешёвый спектакль, а не искренняя помощь.
- Спасибо... за твою кровь, - приглушённо промолвила ты, уводя от него рассеянный взгляд; ты ощущала стыд за то, что осмелилась противостоять своим принципам, уподобившись диким вампирам-неандертал­ьцам, что спокойно иссушали людей, поэтому не смела смотреть своему спасителю в лицо.
Роланд ощутил, как внутренности перевернулись; он не мог до конца поверить в эти слова со вкусом рождественских пряностей. Но, довольно быстро смирившись с услышанным, малахиты глаз блондина засветились ещё ярче. Ты, на время глянувшая на парня, потупила взор, теряясь в причинах его воодушевлённого настроя, воспрянувшего из недр открытого для всех сердца. И ныне его главный орган вмещал в себя безгранично тёплое чувство.
- Я только что открыл новую истину! - затараторил молодой человек, как обезумевший. - Вампиры могут благодарить людей за отданную кровь! Это ещё раз доказало мне, что наши миры могут быть дружны! Но я не могу подружиться с тобой, - вдруг задумчиво протянул зеленоглазый, вновь взяв твою дрогнувшую руку в свою, крепко сжимая её под твой ошарашенный взгляд. - Потому что я влюблён в тебя!
- Ч-ч-чт-то?! - ты вытаращила глаза, как у совы, и ощутила, как в горле очутился комок, от которого ты закашлялась, закрыв глаза, которые резко защипало. Оставшись на время слепой, ты рефлекторно выставила перед собой раскрытую ладонь, как защиту, и отползла назад, низко опустив неопрятно растрёпанную макушку. - Что ты несёшь? Я всего лишь укусила тебя и вроде как не впрыскивала наркотики, чтобы у тебя помутнел рассудок. Впрочем, не мне об этом говорить - я не знаю, что творится у вампиров, когда они впервые кусают человека...
- Так значит, я у тебя первый?! - воодушевлённо уточнил Фортис, чьё лицо озарилось искренним счастьем.
Двусмысленная фраза с его уст смутила тебя, поэтому, возмущённо насупив брови до появления складки над переносицей, которую Роланд посчитал безмерно очаровательной, ты пренебрежительно бросила:
- Это ничего не значит! Я всего лишь выпила твоей крови по абоюдному согласию, не более. Что ты там себе понапридумывал?
- Всего лишь то, что мы предназначены друг другу судьбой, как Ромео и Джульетта, ведь у нас тоже запретная любовь, - свободно признался молодой человек, заставив тебя опустить челюсть чуть ли не до столкновения с землёй. - Ах, я так взволнован! Я и раньше чувствовал трепет в груди от осознания того, что вампиры могут дружить с людьми, но сейчас там происходит нечто особенное.
Ты